- Ванька! - засмеялась Нора. - Так тебя ж надо выдвигать в Думу.

- Я чистоплотный, - сказал Еремин. - А ты, Лаубе, теряешь свой знак качества. Ты, Норка, читаешь советские детективы.

- Нет, нет и нет... Неграмотная я...

Но всю дорогу из театра она продолжала этот разговор с Ереминым, а когда пришла, то, несмотря на ночь, позвонила в милицию, что хочет завтра видеть участкового по поводу... Тут она запуталась в определении, замекала и положила трубку.

Ночью ей снился сон. Она меняется квартирой с Люсей, и та требует приплату, что с ее второго этажа лучше виден упавший. "Смотри! Смотри!" Люся тащит ее на свой балкон, и Нора хорошо видит затылок мужчины, заросший густо, по-женски. "Бомжи не ходят в парикмахерскую", - думает она. "Отсюда и вши, - читает ее мысли Люся. - Но до второго этажа они не дойдут. У вшей слабые конечности".

На этом она проснулась. "Затылок, - подумала. - Я его почему-то знаю". "Дура, - ответила себе же. - Такую кудлатую голову носит, например, их прима. Вечные неприятности с париком. Они ей малы, и прима по-крестьянски натягивает парик на уши. И делается похожа на мороженщицу у театра. Та тоже тянет на уши шапку из песцовых хвостов... А потом делает этот странный дерг бедрами - туда-сюда... И вороватый взгляд во все стороны видели? Не видели? Что я крутанулась вокруг оси?" Нора не раз приспосабливала жесты мороженщицы к своим ролям. Очень годилось, очень... Пластика времени... Подергивание и растягивание. Загнанный в неудобные одежки совок. Человек не в своем размере. Совершенство уродства. Господи, сколько про это думалось! "Эта Лаубе свихнется мозгами!"

Так вот... Затылок... "Я знаю этот затылок в лицо", - подумала она снова.

18 ОКТЯБРЯ

Милиционер пришел сам. Надо же! Именно накануне у них в участке опробовали телефон-определитель, он срабатывал через два раза на третий, но ее звонок был как раз третьим.